2026/01/15 - 28 лет это вечность, как думаете?Предыдущая заметка о переосмыслении Стругацких, вызвала, я вижу, интерес и обсуждение. Причем, в обсуждениях вспомнили ещё одну интересную книгу, которую некоторые тоже сочли переосмыслением Мира Полудня — «Звёзды холодные игрушки» Лукьяненко. А мне есть что сказать и по этому поводу. Точнее — было что сказать. 28 лет назад, когда я ее прочел. Сцуко, 28 лет! 3 ноября 1998 года, сильно за полночь на 4 ноября, если верить апострофу, которым я всегда обозначал закончившееся число, но продолжающийся вечер. Вообще мне книги Лукьяненко нравились все и нравятся до сих пор, конечно. Он талантливейший писатель. Но именно «Звёзды холодные игрушки» вызвала у меня отторжение. В основном именно потому, что там я увидел попытку переосмыслить мир Стругацких в негативном ключе. Я огорчился, открыл редактор Лексикон и написал «рецензию». Но никому не показал. Тем более самому Лукьяненко. Зачем расстраивать друга, ну мало ли, чего там не понял в книге один какой-то читатель. Файл пролежал запакованным на диске 28 лет. Так бывает, если хорошо выбираешь диски, следишь за архивами, делаешь бэкапы и не используешь Windows и облака. Уже нет того прежнего Лукьяненко, и конечно нет того прежнего меня, писавшего такие наивные, взволнованные и скучные рецензии с грамматическими ошибками. Но чисто для ностальгии по тем добрым временам... и по тем прежним нам... прикольно вынуть этот древний пергамент из сундука, обломать сургучные печати и наконец выложить, спустя 28 лет. Сенсаций не ждите, текст скучный, сама книга на порядок интереснее, но эмоции были искренние в тот момент.
УЧЕНИКИ — ХОЛОДНЫЕ ЛЮДИШКИ
Было непростительной ошибкой начать читать второй том «Звездная
тень», не прочитав первый «Звезды — холодные игрушки». Это породило
неравномерное распределение эмоций, и почти вся радость, которую должен
был получить читатель от прочтения дилогии, ушла на второй том.
Должно быть это полезно — вычеркнуть часть текста или переставить
местами главы. Но так уж сложилось, и я захлебывался восторгом, купаясь
в догадках о событиях первого тома. Но вскоре наверстал упущенное —
многое становилось понятным из контекста. Все казалось удивительным и
новым, книга поражала обилием идей, такое количество радикально новых
фантастических идей я встречал разве что в книгах Лема. Симбионты
Куалькуа и компьютеры-ящерицы, джамп-прыжки и идея Ворот мира Тени — я
закрыл книгу с намерением немедленно разыскать первый том.
И вот первый том. Удивительно резкий констраст. Может быть потому что
я себе представлял события не так? Какие-то натяжки на грани реального,
посадка на шоссе, случайный автобус... Если это подстроено, то почему не
объясняется кем и как? Если это случайно, то на что рассчитывали чужие
если бы случайности не было? Что-то не то, как-то наспех, суетливо.
Быстрей, читатель, быстрей, поздно, проехали, не заморачивайся на
деталях.
Поражает совершенно хамское отношение героев-землян к чужим. Откуда
этот галактический шовенизм? Почему он низведен до уровня трамвайного
хамства, когда земляне сотрудничают с чужими, но при этом разговаривают
с ними в уничижительном тоне?
Но это все цветочки. Из намеков второго тома у меня сложилось вполне
определенное представление о гнусности и коварстве цивилизации
Геометров. И где же эта гнусность? Герой ходит по миру Геометров,
удивляется чудесам техники и четкой иерархии общества, ругается,
плюется, бьет Наставника. Ну хорошо, герой по плану книги должен ударить
Наставника, но должен же быть четкий мотив поступка! Давайте действовать
по законам приключеского жанра — докажите читателю что Наставник
несомненная сволочь, для которой и пощечины мало. Так нет же, все
преступление Наставника — он видите-ли подглядывает в комнату своих
подопечных! И за это ему следует немедленно врезать по сусалам. А
обычная школьная училка всех времен и народов, которая во время урока
поймала летящий самолетик с запиской и развернула его — ей тогда вообще
надо пасть порвать, моргалы выколоть? За что надо желать вреда
Геометрам? Что в них плохого? Ограничение свободы? Жесткая система
традиций? Подчинение старшим наставникам? Да и хрен бы с ними, это
далеко не самая худшая модель общества. Это их дело в конце-концов.
Какое право имеют герои вторгаться в это общество и разрушать его?
Давайте тогда кинем еще одну бомбу на Японию — там примерно такая же
система укладов. Цивилизация Геометров агрессивна? Хорошо, а в чем ее
агрессия? Воевали в древности с соседней расой? А кто не воевал в
древности? Устанавливают Дружбу с соседями? Тоже особой агрессией не
назовешь — дружба не рабство. И вообще в отношении друзей Геометры
намного симпатичнее чем земляне, обзывающие своих внеземных товарищей
как угодно. Вспомнить только какими словами порой разговаривал с
Куалькуа Хрумов. Это с тем существом, которое спасало ему жизнь
несчетное число раз!
Ладно, агрессия. Внешняя якобы агрессия. Крохотный корабль-разведчик
Ника Римера в одиночестве напал на огромный боевой флот Алари? Ой, не
верю. Хотя бы потому что это был корабль-разведчик, покажите мне
разведчика, который вступает в бой вместо того чтобы выполнять свою
прямую работу — разведку и тихое возвращение с докладом. Скорее я поверю
что бой начали Алари, желая захватить разведчика. Собственно намеки на
это в повествовании встречаются.
Так за что же герой не любит Геометров? За что он с такой неприязнью
и подозрением относится к друзьям Ника Римера, которые кстати полны
самых искренних дружеских намерений? Что ужасного в Геометрах? Образ
мальчишки, который сидит в кустах около транспортной кабины и ждет вдруг
появятся родители? Наверно предполагается что этот образ должен вызвать
у читателя череду мрачных ассоциаций и в итоге полное негодование.
Положа руку на сердце — абсолютно не вижу криминала. И судьба детей
интерната мне отнюдь не кажется ужасной. Все мы были детьми, все мы
ходили в детском саду на прогулку парами строго по расписанию, все ждали
родителей даже если они не должны были сегодня прийти, все слушались
воспитательниц. Все учились трудиться, выполнять требования по звонку. А
с какой стати ребенок должен обладать полной свободой? Чтобы он вырос
раздолбаем и эгоистом, не умеющим себя вести и считаться с чужим
мнением?
Какие еще ужасы цивилизации Геометров мы видим? Лагерь для
заключенных? Ну да, неприятен. Как неприятна тюрьма практически любой
цивилизации. Я не вижу никакой несправедливости в том, что герой попал в
лагерь — его ненависть к этому обществу была столь высока, что
объективно он заслуживал наказания.
В общем сложилось впечатление следующее. Во-первых не совсем приятные
образы главных героев-землян: эгоистичные, хамоватые, недалекие.
Пользующиеся услугами чужих, но презирающие их. Воспринимающие помощь
инопланетных существ как должое, но не стремящиеся помочь в чем-то сами,
а думающие лишь о себе и своей расе. Ксенофобия — ненависть ко всему
чужому, будь то чужая раса или чужой жизненный уклад Геометров.
Во-вторых, слабая мотивация поступков, неубедительно прописаны враги —
Геометры. Ну и в третьих...
В третьих есть одно самое неприятное впечатление о книге. Пошутить
любят все без исключения. Пошутить над чужим произведением и его идеями
— тем более. Добрая шутка-переделка приятна. Тоже наверно не очень, но
все же. Злая шутка вызывает неприязнь — и мы видели тому примеры в
истории «Фанат-Кумир». Злая шутка как письмо Маленького человека
Большому. Злая переделка как стремление сравняться. Как же надо
ненавидеть Стругацких, как надо их надо превозносить, чтобы смешать с
грязью их идеи о прогрессорах, наставниках и справедливом обществе!
Грубо взять и вынуть из идеи ее основу — свободу, после чего доказывать
что никакой свободы там и не было изначально. Взять идею и втоптать в
грязь, исказить, обозначить ее главным врагом и виновником. Не
постесняться оставить прямые ссылки на оригинал — все эти
позаимствованные термины «прогрессоров», «наставников», «интернатов»,
«мировых советов», все эти «серебристые шорты» в конце концов.
Докопаться можно и до забора. Доковыряться можно и до Стругацких. Есть
над чем поприкалываться и у них, например над вездесущей системой тайных
спецслужб в счастливом обществе. Есть повод пошутить. Но зачем же без
шуток, без смайликов, с серьезным лицом брать все «Миры братьев
Стругацких» на которых выросло не одно поколение, и безжалостно топтать?
Безжалостно и что самое обидное — бездоказательно. Просто как факт: люди
— моральные уроды, детские интернаты — жестокие тюрьмы, наставники —
сволочи. Без доказательств. Как факт.
Ушло время Стругацких, пришло другое время. Время сильных и грубых,
время учеников.
* * *
Леонид Каганов, 3' ноября 1998
ЗЫ: Эта рецензия писалась исключительно для себя, для приведения в
порядок собственных мыслей и впечатлений. Она будет запакована в файл с
паролем и никто ее никогда не увидит. Я слишком уважаю Сергея и его
произведения (за исключением единственного «Звезды — холодные игрушки»)
чтобы высказывать эти мысли вслух.
